Мордва

Известные люди

Мордва, народ, коренное население Республики Мордовия. Всего в Российской Федерации 744,2 тыс. человек мордвы (2010 г.). Этнос мордва состоит из 2 субэтносов – мокша (самоназвание) и эрзя (самоназвание), каждый из которых имеет свой язык (мордовский-мокша, или мокша-мордовский, мокшанский и мордовский-эрзя, или эрзя-мордовский, эрзянский), особенности в антропологии, расселении, быте, материальной и духовной культуре. В пределах РМ мокша расселена преимущественно в западных и южных районах, эрзя – в восточных. В составе мордвы, кроме указанных субэтносов, 2 этнографических группы – шокшинская и каратайская мордва, до середины 20 в. выделяли терюшевскую мордву.

Этноним «мордва» известен с давних времён. В западно-европейских источниках о мордве она именуется «мердас», «мердинис», «мердиум», «мордани», «мордуа», «мордуинос». В русских летописях этнонимы «мордва» и «мордвичи» отмечены с 11 – 12 вв. В русских источниках вплоть до 17 в. мордовский народ выступает только под этнонимом «мордва», этимологически вос­ходящим к ирано-скифским языкам. В рус. слове «мордва» формант —ва имеет собирательное значение. Одно из ранних упоминаний об этнониме «эрзя» («арису») дошло в послании кагана Хазарии Иосифа (10 в.). Некоторые ис­следователи утверждают, что подобный этноним содержится и в трудах древнегреческих учёных-географов Страбона («аорсы»; начало 1 в.) и Птолемея («арсииты»; 2 в.). Этноним «мокша» («моксель») впервые употреблён в записках фламанского путешественника 13 в. Рубрука. Считалось, что этноним «мордва» индоевропейского происхождения, а «эрзя» и «мокша» имеют местные, мордовские корни. Однако новые данные свидетельствуют в пользу этимологии этих слов от индоевропейской основы. Этноним «эрзя» восходит, вероятнее всего, к иранскому arsan «самец, мужчина, герой»; «мокша» – к индоевропейскому гидрониму (в санскрите moksha «проливание, утекание, освобождение»).

Антропологически мокша сформировалась в результате смешения различных типов (беломорский, понтийский, восточно-балтийский) европеоидной расы. Монголоидной примеси у М. меньше, чем у др. финноязычных народов Поволжья. Сходство в облике мордвы и русских – следствие, во-первых, древней общности антропологических типов, на основе которых шло их формирование, и, во-вторых, последующего процесса сближения и смешения. Среди мордвы-эрзи преобладают светлокожие и светловолосые, мордвы-мокши – типы тёмной пигментации.

Мокшанский и эрзянский языки относятся к волжско-финской подгруппе финно-угорской группы уральской языковой семьи. Выделяют 5 типов эрзянских и 5 – мокшанских диалектов, имеющих территориальную очерченность и отличающихся фонетически, грамматически и лексически (больше различий в фонетике). Основой эрзянского литературного языка стали козловско-ардатовские говоры, мокшанского – краснослободско-темниковские. Мордовская письменность, восходящая к 18 – 19 вв., формировалась на основе русской графики. Попытки перехода на латиницу в начале 1930-х гг. не увенчались успехом.

Истоки мордовского этноса. По археологическим источникам, ранняя история племен финно-угорской языковой общности прослеживается с эпохи неолита (5-е – середина 3-го тыс. до н. э.). Область расселения древних финно-угров располагалась в основном в лесной полосе Восточной Европы и Зауралья. Большинство исследователей относят к древнему финноязычному населению племена неолитических культур с ямочно-гребенчатой керамикой, занимавшие территорию от юго-восточной Финляндии до северо-восточной Европы, а также племена волго-камской культуры, селившиеся в Среднем Поволжье и Прикамье. Археологические памятники этого населения известны и на территории Мордовии (Имеркские, Каргашинские стоянки и др.).

В эпоху энеолита (середина 3-го – начало 2-го тыс. до н. э.) на основе неолитических культур финноязычного населения сложилась волосовская культура, основная территория которой включала Верхнее и Среднее Поволжье и Волго-Окское междуречье. В Мордовии памятники этой культуры обнаружены в бассейнах Вада, Мокши и Суры (Имеркские и Лепченская стоянки, 3-е Марьяновское поселение и др.).

В этнокультурных процессах, протекавших в Среднем Поволжье в бронзовом веке (1-я четверть 2-го тыс. – 8 – 7 вв. до н. э.), принимали участие пришлые скотоводческо-земледельческие племена абашевской, балановской, срубной культур. Полагают, что они представляли индоиранскую и протобалтскую ветви древних индоевропейцев. Следы их влияния на местное население сохранились в современных поволжско-финских языках (заимствованные термины, связанные со скотоводством и земледелием и др.). Часть пришлых племён была ассимилирована финноязычным населением. В результате в Среднем и Нижнем Поочье, Волго-Окском междуречье и западной части Среднего Поволжья сложилась поздняковская культура.

В эпоху бронзы и в ранний период железного века значительную роль в этногенетических процессах играли финноязычные племена, для которых была характерна глиняная посуда с «текстильными» отпечатками. Полагают, что они были генетически связаны с племенами культур ямочно-гребенчатой керамики. В целом их ареалы совпадали: от устья Камы на востоке до Скандинавии на западе.

К кругу культур с «текстильной» керамикой относится городецкая культура (от 7 в. до н. э. до начала нашей эры). Территория расселения племён городецкой культуры включала Среднее и Нижнее Поочье, западную часть Среднего Поволжья, саратовское правобережье Волги и Верхнее Подонье. По мнению большинства исследователей, городецкие племена являлись ближайшими предками древней мордвы. и рязанско-окских племён. «Перерастание» городецкой культуры в древнемордовскую – сложный процесс, сопровождавшийся значительными изменениями в различных сферах материальной и духовной культуры населения: характерная для городецких племён керамика с «текстильными» и «рогожными» отпечатками сменилась гладкостенной, появились могильники с грунтовыми захоронениями, получили широкое распространение изделия из железа и бронзы. В первые века нашей эры население региона имело тесные связи с прикамскими (пьяноборскими), сарматскими и др. племенами. Однако это культурное взаимодействие происходило без коренной смены местного позднегородецкого населения. К раннему периоду формирования древнемордовской культуры относится Андреевский курган, исследованный в верховьях Пьяны, левого притока Суры. Многочисленные впускные захоронения в насыпи кургана по-существу представляют грунтовый могильник, ставший характерным для погребального обряда древней мордвы. В Андреевском кургане обнаружены прототипы мордовских украшений.

Основные признаки древнемордовской культуры сложились к 3 – 4 вв. н. э. По археол. данным, она характеризуется общими чертами материальной и духовной культуры: в социально-хозяйственном укладе населения, погребальном обряде, украшениях женского костюма, формах и технологии изготовления глиняной посуды, традициях домостроения и др. С этого времени можно говорить о древней мордве как об особой этнической общности. Археологические материалы свидетельствуют о самобытности древнемордовской культуры, отличавшейся от культур др. поволжско-финских народов. Начиная с 3 в. вплоть до 12 в. характерным общемордовским украшением была женская височная подвеска в виде стержня, обмотанного проволокой, со спиралькой на одном конце и грузиком на др. Ещё более длительное время использовались сюлгамы, ставшие в 19 – 20 вв. конструктивной основой сложного нагрудного украшения традиционных мокшанского и эрзянского женских костюмов.

Территория расселения древней мордвы включала большую часть Окско-Сурского междуречья: от правобережья Волги на севере до верховьев Мокши и Суры на юге. По археологическим данным, в 3 – 7 вв. здесь отмечено несколько локальных групп древнемордовского населения с некоторыми особенностями в погребальном обряде и материальной культуре: в верховьях Суры и Мокши, в бассейне Теши, в нижнем Посурье.

В 5 – 7 вв. соседями древней мордвы в низовьях Мокши были родственные рязанско-окские племена, в северном Посурье – пришлое (по-видимому, слав.) население именьковской культуры. С конца этого периода в Нижнем Поочье, в т. ч. на Нижегородском правобережье, происходило формирование муромы. В конце 7 – начале 8 в. значительная часть древнемордовского населения покинула территорию Верхнего Посурья; тогда же прекратилась жизнь на именьковских поселениях Средней Суры. Полагают, что эти события были связаны с продвижением в Среднем Поволжье тюркоязычных булгар. В это же время происходило расселение древней мордвы в бассейне Цны, осваивались новые территории в Среднем Примокшанье и в бассейне Вада.

В 8 – 11 вв. древнемордовская общность состояла из нескольких территориальных групп населения, имевших некоторые особенности, главным образом в погребальной обрядности. Так, для древней мордвы Среднего Примокшанья и бассейна Вада наиболее характерна ориентировка умерших головой на юг, для цнинской мордвы – на юг и восток., для населения бассейна Теши — на север и запад.

Археологические материалы свидетельствуют о том, что население южной части территории Окско-Сурского междуречья явилось основой формирования мордвы-мокши, северной – мордвы-эрзи. Переходная зона между протомокшанскими и протоэрзянскими племенами, по-видимому, располагалась по Алатырю и по правобережью среднего течения Мокши. В 11 в. древняя мордва, селившаяся по р. Цне под давлением южных кочевников отошла на северо-восток в бассейн Выши, Вада и Мокши (цнинские промысловые ухожаи оставались за мордовскими бортниками до 17 в.).

Формирование мордвы-мокши и мордвы-эрзи как самостоятельных субэтносов в основном завершилось к 13 в. в период образования крупных союзов древнемордовских племён и раннегосударственных объединений. С середины 13 в. мокша и эрзя уже упоминались в западно-европейских и восточных письменных источниках. Мордва-эрзя в 12 – 1-й трети 13 в. занимала в основном междуречье Мокши и Теши, мокшанское население – Среднее Примокшанье, верховья Вада и Выши. Значительные изменения в расселении мордвы-эрзи и мордвы-мокши произошли в период золотоордынского господства в 13–14 вв. В это время отмечается продвижение эрзянского населения в Припьянье, бассейн Алатыря и Присурье. Часть мордвы переселилась далеко за пределы этнической территории. Мордовские памятники 2-й пол. 13–14 вв. известны на Самарской Луке, в Казанском и Нижнем Поволжье, в верховьях Хопра и Медведицы (Аткарский, Муранский могильники и др.).

Этническая история мордвы. Этническая территория древнемордовских племён располагалась в лесном крае. Волго-окские пространства были почти сплошь покрыты хвойными и лиственными лесами, пересекались Волгой, Окой, Мокшей, Цной, Сурой, Пьяной, Алатырем и др. Племена, составившие древнемордовскую группу (семью) племён, по основным этнокультурным параметрам представляли не столько единство, сколько сходство, близость. Они, по-видимому, говорили на родственных диалектах, составивших позднее основу эрзя-мордовского и мокша-мордовского языков. Часть из них имеет давнее происхождение, связанное с многоплемённостью древней мордвы. Её племенная мозаичность прослеживается отчасти и по элементам традиционного народного костюма, многообразие которого детерминировано не только различными условиями исторического развития отдельных групп мордвы, особенностями их расселения и этнического соседства, но, видимо, и разноплемённостью. В то же время имеется ряд общих чeрт, свойственных всем вариантам одежды мордвы.

Эволюция эрзянских и мокшанских групп племён в составе древнемордовской общности прослеживается с 1‑й пол. 1‑го тыс. н. э. Раздвоение древнемордовской семьи племён на мокшанскую и эрзянскую группы было растянуто на столетия и обусловлено разными факторами: обширность территории их расселения и разобщённость, контакты с разными этносами, миграционные процессы, монголо-татарское иго, казанские и ногайские набеги и др. Наиболее древними были связи мордвы с иранскими народами: скифами, сарматами, аланами и др. Значительное количество слов иранского происхождения в лексике эрзянского и мокшанского языков, их сходство позволяют предполагать их заимст­вование мордвой в то время, когда она была ещё относительно единой. Сравним: м., э. тарваз и иран. darghas «серп», м., э. сия и иран. sim «серебро», э. паз «бог» этимологически связано с древнеиран. baga «бог» и др. Следует отметить, что западно-иранские скифо-сарматские племена были непосредственно южными соседями древней мордвы, и граница между ними, возможно, проходила по естественному рубежу леса и степи. Некоторые слова мордовской лексики заимствованы из балтийских (лето ‑ литов.) языков и наоборот. Сравним: м., э. пеель и латыш. peilis «нож»; м. сура, э. суро и литов. sora, латыш. sara «просо». Как считает П.А. Аристэ, культивирование проса и его названий были восприняты балтами от волжских финно-угров. Определенно балто-мордовские параллели прослеживаются и по археологическим материалам. Во 2-й пол. 1-го тыс. установились этнокультурные контакты мордвы с тюркскими и славянскими народами. В конце 9 – начале 10 в. на территории Среднего Поволжья возникло раннефеодальное государство Волжская Булгария, созданное тюрко-язычными булгарами. Булгары с юга на север передвигались по берегам Волги. Здесь, столкнувшись с мордвой, булгары потеснили её на запад. Но часть мордовского населения, особенно на левобережье Волги, вошла в состав Булгарского государства.

В хозяйственном отношении аборигенные этносы и пришельцы-булгары находились примерно на одном уровне развития: первые, может, и прево­сходили последних в культуре земледелия, но в социальной, особенно военной, организации уступали им. Местное население ускорило окончательный переход булгар от кочевого скотоводческого образа жизни к оседлому земледельческому. Тесное общение волжских тюрков с территориально близкой мордвой способствовало их культурному взаимовлиянию.

О древности мордовско-славянских связей свидетельствуют многочисленные археологические и лингвистические данные. Количество русских (в т. ч. древнерусских) заимствований в мордовских языках стоит на 1-м месте. Славянорусские-мордовские этнокультурные взаимосвязи прослеживаются не только в языке, но и в материальной, духовной культуре, общественном и семейном быте мордвы. У восточных славян заимствованы такие праздники, как День коляды, братчины, Масленица, ряд свадебных, религиозных обрядов, игр и др.

Сложность этнической истории мордвы сказалась на её антропологических особенностях. Будучи самым западным из ныне существующих финно-угорских народов Среднего Поволжья, мордва в сравнении с ними наиболее европеоидна…

Мордовский этнос формировался на базе не единой родоплеменной организации, одного племени, как считали ранее, а целой группы (семьи) родственных племён, живших на смежных территориях, с возможным включением иноэтнических компонентов. Эти племена первоначально не обладали сознанием своей этнической общности и не имели единого самоназвания. Лишь в заключительной фазе первобытности у дpeвнeмордoвской группы племён начало складываться представление о своей общности, своём отличии от др. этносов, чему в немалой степени содействовали её контакты с иными этническими образованиями, в первую очередь индоевропейскими – иранскими, славянскими, германскими и некоторыми др., давшими всей совокупности указанных племён единый этноним «мordens», «мordua», «мордва», «мордвичи».

Данные исследования по этногенезу и этнической истории многих народов мира показывают, что формирование народностей классовых обществ (рабовладельческих или феодальных) было многообразным и противоречивым. В ходе их образования интеграционные процессы сочетались с дивергентными. Последние преобладали. Так, для эпохи феодализма были характерны иерархичность этнического самосознания, его ступенчатость, обусловлена спецификой феодальных отношений (натуральность хозяйства, земельная раздробленность и пр.), что хорошо прослеживается на примере мордвы. Осознавая себя мордвой, эрзяне и мокшане культивировали и собственно эрзянское и мокшанское самосознание, т. е. их этническое самосознание было двойственным.

Некоторым мордовским князьям, например Пургазу, удавалось сплотить под единой властью (в пределах Пургасовой Руси, по русским летописям) значительные массы мордвы, что имело важное значение для консолидации мордовской народности. Но были и такие периоды истории, когда во главе эрзян и мокшан стояли князья, правившие ими сепаратно, что поощряло становление эрзянского и мокшанского самосознания. Вассальные земли, управлявшиеся эрзянскими и мокшанскими князьями, по всей вероятности, существовали и в период монголо-татарского ига. Одна из них была в подчинении у Золотой Орды, другая – у Нижегородского княжества. В дальнейшем они распались на несколько более мелких княжений (беляков), отчасти тоже принадлежавших мордовским князьям.

Мордва-мокша испытала более сильное воздействие татарской культуры, чем мордва-эрзя. Татарско-мокшанские контакты были интенсивнее татарско-эрзянских не только в период ордынского господства, но и в годы зависимости от Казанского ханства. Не случайно татары называли всю мордву (эрзю и мокшу) этнонимом «мокша» (мухша), «мукшилар». Несколько иначе складывались исторические судьбы мордвы-эрзи, которая оказалась в сфере воздействия русского Владимиро-Суздальского, а затем Нижегородского и Московского княжеств.

Несмотря на специфически локальные этнокультурные особенности, сознание единства мордовского народа всё более крепло, что нашло отражение в его фольклоре. Так, в эпической песне «Вирь чиресэ» («На опушке леса»), повествуется о борьбе мордвы против половцев, эрзяне и мокшане выступают как один народ, и их этнонимы адекватны: «У опушки леса эрзянский парень дрова рубит, На краю леса мокшанский молодец поленья колет… Вправо посмотрел эрзянский парень – губаны идут, Влево посмотрел мокшанский юноша – ногайцы приближаются…» (УПТМН, Саранск, 1963, т. 1, с. 260). Изображение эрзянина и мокшанина в одном лице присуще произв. и др. жанров фольклора: «Ой, вечером ложится сурский эрзянин, думая, утром просыпается сурский мокшанин, гадая…» (песня‑сказка) (Цит. по: Paasonen H. Mordwinische Volksdichtung, Helsinki, 1938, s. 389). Являясь одной из форм общественного сознания, фольклор не только художественно отражал общественное бытие, в частности процесс этнической консолидации мордвы, но и оказывал активное воздействие на него, популяризируя идею единения мордвы как народа.

К концу 15 в. основная масса мордвы находилась в составе Московского княжества, др. часть оставалась в пределах Казанского ханства. Очевидец его присоединения к Российскому государству (1552) А. Курбский писал впоследствии, что кроме «татарска языка» в том царстве 5 языков: мордовский, чувашский, черемиский, «воитецкий» (удмуртский), башкирский. Значит. группа мордвы была принудительно уведена в центр. районы Казанского ханства, где они помимо уплаты ясака обрабатывали ханские земли. Позже, освободившись из неволи, многие из них возвратились на родные земли. Так, в писцовой книге Свияжского удела за 1565–67 перечислено более 20 заброшенных. мордовских селений. «Да в тех же сёлах и в деревнях, – отмечал писец, – с татары и с чувашею преж сего жили мордва и та де мордва разошлася по своим старым улусам по вотчинам и по ухожьям в мордву на Мокшу и по Суре…».

Оставшаяся на территории бывшего Казанского ханства часть мордвы подверглась татаризации. Небольшая группа каратайской мордвы постепенно забыла родной язык, сохранив, однако, мордовское этническое самосознание.

Переход под власть Московской Руси хотя и не избавлял мордву от бремени феодального гнёта, но давал временное (на 3 года) облегчение от ясака. Симпатии широких масс мордвы были на стороне Москвы, что отражено в мордовском фольклоре. Так, в исторической песне «Саманька» девушка в кругу подружек на посиделках сетовала на то, что царь 7 лет осаждает казанскую крепость, много льёт солдатской крови, но взять не может, а между тем есть надёжное средство – сделать под стены подкоп и разрушить их пороховым взрывом. Царь, узнав о похвальбе, посылает за девушкой, грозит снять с неё голову, если она не взорвёт крепость. После того, как стены рухнули, царь говорит: «Ох, ты, красная девка, Стоит тебя помиловать, Чем же тебя пожаловать?». Саманька просит отвезти её домой, к её народу, и разрешить ей носить на головном уборе царский образ (монету) в память об участии во взятии казанской кре­пости. Из песни видно, что заботу о судьбах России проявляли не только рус­ские, но и мордва.

К середине 16 в., после падения Казанского ханства, западная граница мордовских поселений проходила по Оке, муромскому лесу, где были бортные ухожаи алатырской мордвы. Восточная граница простиралась до Суры. В Засурье и далее на юг по берегам Волги вплоть до Самарской Луки мордва владела не только бортными ухожаями, но и поселениями, что доказано археологическими раскопками могильников 14–15 вв. (Муранский, Барабашинский). На юге мордовские земли достигали p. Хoпёp и Тансырей; здесь находились бортные ухожаи мордвы с р. Цны, т. е. мокши, густо расселенной в Тамбовском, Моршанском и Шацком уездах. Отдельные поселения мордвы сохранились на правобережье Волги южнее Казани. В пределах данной территории мордва проживала компактно, составляя преобладающее большинство населения. Лишь в северных и западных районах ареала её традиционного расселения имелись небольшие группы русских поселений, а в центральном и южном – мишарей. Со 2-й пол. 16 в. на землях расселения мордвы начала складываться новая этническая ситуация, связанная с интенсивным передвижением русских, миграциями мордвы в пределах коренной этнической территории и поволжских земель.

Плодородные почвы, благоприятные для развития земледелия, богатые дичью леса и рыбой реки, умеренный климат мордовского края, который русские называли «подрайской землицей», привлекали к себе не только помещичий класс и духовенство, но и «вольных» русских поселенцев-крестьян. Во многих районах прежнего жительства мордва быстро оказалась в положении этнического меньшинства. Процесс заселения мордовских земель русскими сопровождался крупными миграциями мордвы. В правобережной части Поволжья русские двигались главным образом по районам расселения мордвы-эрзи, оставляя в стороне земли мордвы-мокши, в результате чего степень участия эрзи в общих миграциях мордвы 16 – 18 вв. оказалась большей.

Определенное влияние на переселение отдельных групп мордвы в более глухие и отдаленные районы оказало крещение. В целях ускорения христианизации мордвы власти по указу 1740 г. практиковали насильственное. переселение инородцев, которые «с крестившимися в одних деревнях живут…», в русские или новокрещенские православные районы. Некрые новокрещены уже не считали себя настоящей мордвой, называя таковой лишь своих предков, живших и умерших по мордовской вере. Например, в челобитной новокрещены с. Козловка Краснослободского уезда писали императрице в 1770 г.: «Предки наши, бывшия мордва…».

Этнические процессы у мордвы в российской историографии рас­сматривались в основном с точки зрения ассимиляции, обрусения. В ряду главных причин ассимиляционных процессов среди мордвы следует считать не стремление русских русифицировать её и не склонность мордвы к обрусению, а исторически сложившееся смешанное мордовско-русское расселение. Мордви­низация русских шла в более скромных масштабах, чем обрусение мордвы, что объясняется разной численностью этих этносов. Имеются данные о случаях мордвинизации чувашей и татар, особенно в селениях, где те проживали в меньшинстве среди мордвы. В тех же селениях, в которых чуваши или татары составляли большинство, мордва подвергалась в той или иной степени чувашизации или татаризации.

В пореформенный период Российского государства в мордовской среде начали складываться капиталистические отношения. Мордовский край был со­ставной частью системы всероссийского рынка. Богатые крестьяне, ремесленники, купцы и промышленники из мордвы обслуживали местные рынки г. Саранска, Инсара, Темникова, Краснослободска и в большом количестве поставляли продукцию в Москву, Пензу, Н. Новгород, Казань, Тамбов, Симбирск и др. города страны. Из среды мордвы выделялись состоятельные купцы и промышленники: Аржаевы, Казаевы, Киржемановы, Кичаевы, Сазонкины, Целины, Цетыркины и др. По статистике 1897 г., числилось 175 мордовских купцов и промышленников.

В последней четверти 19 в. начала формироваться мордовская ин­теллигенция, на 1-м этапе – это были выпускники Казанской учительской инородческой семинарии. Её окончили мордовские просветители А.Ф. Юртов, Евсевьев, поэт Дорофеев. Там учились Глухов, Л.П. Кирюков, И.П. Кривошеев, М.И. Наумкин, С.Г. Потапкин, И.Ф. Прокаев, Е.В. Скобелев и др. Московское училище живописи, ваяния и зодчества окончил С.Д. Эрьзя. В те годы были изданы первые книги на мокшанском и эрзянском языках, преимущественно религиозного содержания, сделаны попытки вести на них школьное обучение и церковное богослужение.

В Казани было основано Мордовское культурно-просветительное общество (пред. Евсевьев), которое разослало «Воззвание к мордовскому народу» с призывом к объединению «интеллигентных и народных сил мордвы для подготовки народа к жизни при новом государственном строе и поднятия культурного состояния мордвы», созданию местных организаций, призвало «воспитывать в своём народе любовь ко всему родному», «знакомить мордву с её прошлым бытом, нравами и читать мордовские произведения, к изданию которых приступило Общество», собирать в школьные библиотеки книги на мордовском языке, создавать, где есть возможность, национальные хоры. По предложению мордовских священнослужителей дьякона Ф.К. Садкова и протоиерея Ф.П. Стрелкова в воззвании отражены и религиозные цели. «Религия, – провозглашалось в нём, – есть святая святых души человека, поэтому весьма желательно введение богослужения на родном языке». На 1-м заседании 21.5.1917 г. члены Мордовского культурно-просветительского общества признали необходимым «скорейшее созвание мордовского съезда» и постановили направить делегацию в Министерство народного просвещения России «для освещения нужд мордовского населения, в частности для ходатайства об открытии учительской семинарии для мордвы». Однако просьба осталась без ответа. Не состоялся и мордовский съезд, намечавшийся на август 1917 г.

Развитие капитализма привело к стандартизации быта и культуры мордвы, особенно материальной, обусловило переход от традиционных форм к русским и общеевропейским. Рост промышленности, железнодорожного транспорта, внедрение капиталистических отношений в аграрный сектор повлекли за собой изменение социальной структуры мордвы, формирование в её среде рабочего класса, буржуазии и интеллигенции, что создавало предпосылки для её преобра­зования в нацию. Но отсутствие административно-политического, экономического и культурного центра, дисперсное расселение на территории ряда губерний, этническая дискриминация были серьёзными препятствиями на этом пути.

Внутренние инфосвязи у мордвы были слабее, чем связи, ассоциировавшие её с русской нацией. Уже для дореволюционной мордвы был характерен билингвизм. Это даёт основание считать, что мордовский этнос из феодальной народности в условиях капиталистической России трансформировался в капиталистическую. В послеоктябрьский период произошли качественные изменения не только в социальной структуре, но и в типологии мордовского этноса, который, обретя автономию, стал нацией.

Становление и развитие мордовской диаспоры. Мордовский народ принадлежит к числу дисперсно расселенных этносов. Для него характерны многочисленная диаспора, проживание существенной доли этноса за пределами этнической территории. Подобное положение складывалось исторически, первоначально за счёт «ползучих» миграций периода феодализма, затем массовых переселений капиталистической эпохи. Уже к середине 19 в. сложились 3 основных района расселения мордвы. Общую численность мордвы в коренном районе её обитания в это время можно определить в 310–330 тыс. человек, т. е. около 50% от общей численности. Наиболее высокий процент мордовского населения был в Спасском (ок. 45%) и Ардатовском (ок. 40%) уездах; в последнем находилась и наиболее значительная группа мордвы Поволжья (58 тыс. чел.). 2-й основной регион расселения мордвы в правобережной части Поволжья охватывал пензен­ско-саратовский край и располагался к юго-востоку от коренного, в лесостепной полосе между верхним течением Суры и Волгой. 3-й основной регион был расположен в левобережной части Поволжья (до Приуралья), куда мордовские переселенцы шли главным образом из северной и восточной части коренного ре­гиона и в меньшей степени – из 2-го. Численность мордвы в Заволжье составляла на конец 1850-х гг. 165 тыс. чел., т. е. около 25% от всего мордовского населения страны. Значительной была доля мордвы в Бугурусланском уезде Самарской губернии. (21%); там же находились наиболее крупные по численности группы мордвы (всего около 50 тыс. чел.), уступая лишь Ардатовскому уезду. В Заволжье преобладали эрзянские селения; мокшанские встречались в основном в окрестностях г. Бугуруслана и к югу от р. Самары; значительная группа смешанных эрзянско-мокшанских селений располагалась к северу от г. Самары. В Азиатской России перед реформой 1861 мордвы было мало: около 1 тыс. чел. в восточных уездах Оренбургской и Уфимской губерний и около 1 тыс. в Томской губернии, вселение в которую было официально разрешено в 1852 г. В этой части странымордва жила смешанно с другими национальностями. Исследователи переселенческого движения в России отмечают его подъём с середины 19 в. Он был обусловлен отменой крепостного права в 1861 г. и ускорившимся развитием капитализма, в т. ч. в сельском хозяйстве, что привело к его интенсификации и социальному расслоению деревни. Следующий подъём был вызван Столыпинской аграрной реформой, обеспечившей крестьянам свободный выход из сельской общины с предоставлением им земельного надела в полную собственность с правом залога или продажи. Немаловажное значение имело и упорядочение миграций крестьян, в частности создание в 1896 государственного Переселенческого управления, взявшего на себя заботу о выделении земельных участков в местах водворения переселенцев и помогавшего им на пути туда.

Более интенсивный характер миграция мордвы приобрела во 2-й половине 19 в. Основная часть мордовских переселенцев с правобережья Волги мигрировала на восток в губернии левобережья. Всего в 1859–97 из районов правобережья переселилось около 100 тыс. мордовских крестьян. Миграция их в города составляла во 2-й половине 19 в. мизерную долю. По переписи 1897 г., в городах Европейской России проживало менее 1% мордовского населения, в то время как общий процент городского населения здесь составлял 12,5, а в губерниях Поволжья – в ср. 9%. Процент городского мордовского населения был наиболее низким в районах коренного расселения (Нижегородская губерния – 0,2 %, Пензенская губерния – 0,3 %). Сравнительно большие группы мордвы жили в г. Оренбурге (900 чел.), Самаре (600), Саратове (400 человек), Москве и С.-Петербурге; небольшая группа мордвы работала на нефтяных промыслах в г. Баку. В городах Азиатской России в 1897 г. проживало около 8% всего мордовского населения этой части страны (табл. 1). 1-я всеобщая перепись населения Российской империи (1897 г.) зафиксировала 1 618 человек мордвы в Польше.

Т а б л и ц а 1

Численность мордвы по данным переписи 1897 г.

Губерния Мордовское население В т. ч. в городах
Акмолинская 8 546
Казанская 22 187
Нижегородская 53 093
Оренбургская 38 403 1 715
Пензенская 187 862
Самарская 238 598
Саратовская 123 893
Симбирская 188 980 947
Тамбовская 89 704
Тургайская 701
Уфимская 37 280
Итого 988 546

В начале 20 в. отдельные группы мордвы продолжали переселяться из губерний правобережья на восток – в Заволжье, Приуралье и далее – в южную часть Сибири. Воссоздать полную и точную картину этого процесса в начале 20 в. невозможно, т. к. следующая всеобщая перепись населения страны была проведена только в 1926 и из-за Гражданской войны 1918–20 гг., проходившей на большей части Поволжья, не отражала статистику потерь и территориальных перемещений. На миграции жителей Поволжья, в т. ч. мордвы, повлиял голод 1921 г., особенно сильно поразивший Самарскую губернию. Некоторую помощь в анализе этих процессов оказывают данные переписи населения 1920 г., однако эта перепись не отличалась точностью. Большим препятствием являются послереволюционные изменения административно-территориальных границ: в Самарскую губернию были включены часть Сызранского уезда Симбирской и Чистопольского уезда Казанской губерний.

Определенное влияние на картину расселения мордвы к 1926 г. оказало возобновление миграций на восток (главным образом в Сибирь), в конце 1924 – начале 1925 гг. после государственного постановления о развитии переселенческого движения и создания при ЦИК СНК специального Центрального колонизационнго (с 1926 – Переселенческого) комитета, который выделял мигрантам земли и оказывал им различную помощь. В новое переселенческое движение стали втягиваться и мордовские крестьяне Поволжья, оказавшиеся после Октябрьской революции, когда помещичьи земли передавались, как правило, русским крестьянам соседних селений, сравнительно хуже обеспечеными землёй. На 1923 г. в Средне-Волжском крае на душу населения приходилось пашни: в правобережье у мордвы – 1 га, у русских – 1,4 га, в Заволжье соответственно. 1,4 и 2,9 га.

Согласно переписи населения 1926, общая численность мордвы в стране составляла около 1 340 тыс. чел., которые проживали в 30 регионах. В 1926 почти 11% мордвы были жителями азиатской части СССР, причём мордовское население Сибири составляло 107 800 чел. Это главное изменение в территориальном распределении народа с 1897 г. В Сибири наиболее значительные потоки мордовских мигрантов направлялись в Томскую и в несколько меньшей степени в Енисейскую губернии. В Казахстане численность мордвы достигла 27 200 чел.

Перепись 1937 зафиксировала уменьшение численности коренного населения Мордовии с одновременным возрастанием общей численности народа, т. е. отток из Мордовии продолжался (см. табл. 2).

Т а б л и ц а 2

Расселение мордовского народа по переписи 1937 г.

Территория Все население,
чел.
В т. ч. мордва
чел. %
Мордовская АССР

Горьковская область

Куйбышевская область (с Пензенской и Ульяновской областями)

1 194 242

3 685 334

 

 

2 843 095

411 565

80 603

 

 

234 353

34,46

2,19

 

 

8,24

Итого

по основному ареалу

7 722 671

726 521

9,41

Башкирская АССР

Татарская АССР

Чувашская АССР

Кировская область

Оренбургская область

Саратовская область

Тамбовская область

Челябинская область

Новосибирская область

2 959 661

2 739 778

1 026 098

2 378 609

1 566 687

1 888 893

2 491 437

2 767 697

3 958 903

55 690

32 908

21 446

59 332

108 558

29 863

71 213

17 557

51 367

1,88

1,2

2,09

2,49

6,93

1,58

2,86

0.63

1,3

Итого по указанным территориям

29 500 434

117 455

3,98

Всего по РСФСР

Всего по СССР

103 967 924

162 039 470

1 214 189

1 248 867

1,17

0,77

С 1939 по 1959 гг. численность мордвы в титульной республике и близлежащих областях на правобережье Волги сократилась. В 1959 г. около 190 тыс. человек мордовской национальности проживало в азиатской части России (включая Урал), что наглядно указывает на продолжавшийся процесс дисперсии. Среди факторов развития миграционных процессов необходимо отметить территориальное рассредоточение мордвы. Большее значение имели миграции в города: с 1959 по 1989 гг. число мордовских горожан в РСФСР возросло с 322 до 560 тыс. человек, в т. ч. в Мордовии – с 22 до 120 тыс. чел.; в действительности этот прирост был существенно выше, но значительная часть его погло­щалась ассимиляционными процессами, которые в городах шли более интенсивно, чем в сельской местности. В пределах Мордовии урбанизация мордвы отставала от урбанизации русского населения, но не по уровню, а по темпам: процент горожан среди мордвы возрос с 6 % в 1959 г. до 38 % в 1989 г. при общем росте доли городского населения соответственно с 18 до 57%. Такая же картина наблюдалась в Пензенской области, где в 1989 г. находилось 86,4 тыс. человек мордовского населения. В Куйбышевской области (116,5 тыс. мордовского населения) горожане составляли 58%, в Башкирии (32 тыс. человек) – 62 %, в Казахстане (30 тыс. чел.) – 70%, что выше средней доли горожан в рес­публике (на 1989 – 57%). Послевоенные переписи показывают сокращение численности мордвы как по всей территории СССР, так и в традиционных регионах её расселения.

Между переписями 1959 и 1970 общая численность мордвы уменьшилась, хотя в 2 наиболее крупных районах расселения – Мордовии и Куйбышевской области – немного увеличилась. Позднее её численность сокращалась и здесь.

По переписи 2010 года, Заволжье (Самарская и Оренбургская области) остаётся самым крупным ареалом расселения мордвы после Республики Мордовия.

(Мордовия: Энцикл.: В 2 т. Т. 2: М – Я / НИИГН при Правительстве РМ. – Саранск, 2004. – С. 5 – 21).